feedburner

Жизнь внутри жизни и смерть внутри жизни.

Метки:

Для начала — несколько ситуаций.
  • Менеджер из категории «офисного планктона» смотрит на свою жизнь и думает о том, что никогда не вырвется из паутины серых будней с их скучной работой, постоянной спешкой днем и бессмысленным досугом по вечерам и в выходные.
  • Девушка, считающая себя некрасивой и только что брошенная молодым человеком, думает о том, что у нее никогда не будет счастливого брака.
  • Художник перебирает в памяти свои работы и понимает, что не так уж талантлив, и чересчур ленив к тому же, и что ему никогда не приблизиться к тому идеалу искусства, к которому он стремится.
Возможно, каждый из нас переживал эти моменты отчаяния. «Никто не обещал вам сладкой жизни». И в конце каждой жизни, сладкой или нет, наступает смерть. Обычно мы предпочитаем не смотреть прямо на эти ситуации и поскорее забыться.

Согласно какому-то закону, который мы, может быть, не очень понимаем, жизнь всегда связана со смертью. Часто говорят слова о том, что "старое умирает и дает дорогу новому" - мы видим это снова и снова и думаем о том, как это так - что мы когда-нибудь станем "старым" и должны будем умереть, хотя жизнь будет продолжаться. В каждый момент где-нибудь что-то умирает, но жизнь продолжается, двигаясь под действием двух инстинктов - самосохранения и продолжения рода.


Мы в этом мало отличаемся от древесного червя или кошки (у которой, конечно, девять жизней, но все же не бесконечное количество). Таков закон - мы умрем, но жизнь будет продолжаться, и мощные силы в нас будут заставлять нас делать так, чтобы она продолжалась. Зверь, попавший в силок, отгрызает себе ногу, чтобы освободиться и жить, и наверно почти каждому из нас что-нибудь удаляли, - зуб, например, - чтобы избавить от боли, которая, наверно, сигнализирует о том, что наша жизнь в опасности. Самцы многих животных сражаются за самку, рискуя жизнью, и в человеческой культуре практически то же самое поведение нередко превозносится как весьма достойное человека-мужчины.


И в то же время у нас есть сознание. Что-то внутри, что смотрит, и даже может воздействовать на наши поступки. И есть образ себя - и вместе с ним осознание собственной смертности - ведь чтобы согласиться со словами "я умру" или "я хочу жить", нужно, чтобы слово "я" для нас что-то обозначало. Зачем это сознание здесь, в этой жизни, почему человек не просто следует двум жизненным инстинктам, но еще и осознает это? И ведь та жизнь, которую мы хотим сохранить, оказывается этой внутренней жизнью - я помню этот момент в детстве, когда я впервые осознал, что мы все когда-нибудь умрем - самым тягостным было осознание того, что это сознание внутри может вдруг просто навсегда прекратиться, как будто его никогда и не было. Откуда это желание - из сознания, или же просто как продолжение инстинкта самосохранения в нашем теле?


И задавая эти вопросы, мы продолжаем жить, обеспечивая себе благоприятные условия для продолжения жизни нашего тела и для продолжения рода. И слово "я" начинает обозначать для нас ту форму решения этих жизненных вопросов, которая у нас сложилась - "я - программист", "я - парикмахер", "я - жена", "я - одинокий мужчина", может быть даже "я - монах" или "я - философ". С сознанием приходит некоторая возможность выбора, и мы пытаемся наметить какую-то последовательную линию поведения... или хотя бы заимствовать ее у других - но кажется каждый так или иначе пытается совершать какие-то последовательные действия из образа себя, реализуя его и в то же время «нащупывая».


У кого-то выбор направляется в сторону следования двум жизненным инстинктам - самосохранения и продолжения рода, у кого-то - в сторону сознания, - и наверно нельзя однозначно сказать, что один из них правильный - жизнь показывает, что все люди все равно умирают, дома разрушаются, дети уходят и начинают свою жизнь, и в то же время сознание почему-то не препятствует тому, что нам хочется есть, пить, иметь крышу над головой и человеческое существо противоположного пола рядом с собой в постели.


И кстати, про человеческое существо рядом - мы чуть не забыли про еще один инстинкт! Люди - "социальные существа", и нам важно иметь рядом себе подобных - чтобы совместно сохранять существование, продолжать род, но также, не менее важно - чтобы чувствовать рядом еще один огонек сознания, такой же, как и в нас. И здесь мы возвращаемся снова к этому образу "я" - мы чувствуем, что нам надо дать другим людям этот образ, - как вывеску магазина, - чтобы они понимали, чего от нас ждать, от чего отталкиваться во взаимодействии с нами. И так начинается эта особая зона жизни, не совсем внутренней и не совсем внешней, с внутренней и внешней речью, с высшими психическими функциями (сформированными по направляющим человеческой культуры), социальными ролями, с эмпатией и пониманием других людей, с тщеславием, завистью, ревностью, обидами и прощением, с альтруизмом, дружбой и любовью. Непонятно, кому мы начинаем отвечать на вопрос "кто я?" раньше - себе или другим - но фактом остается то, что этот вопрос со стороны других мы постоянно чувствуем.


Так или иначе, мы строим образ себя - для себя и других - чтобы как-то понять, что нам со всем этим делать. И это автоматически означает, что этот образ подвергается угрозе - со стороны обстоятельств или со стороны нашей собственной внутренней жизни. Человек, устремленный к самосохранению и продолжению рода видит, что он умрет, что дети тоже умрут, что построенные дома, фабрики, репутация так или иначе разрушаются, а человек, устремленный к сознанию, видит, что сознание не так близко, как кажется, а интересы жизни гораздо ощутимей и требуют своего.


И, так или иначе, для многих приходит момент, когда этот образ себя оказывается несостоятельным. Кажется, некоторая мощная и закономерная сила стремится его разрушить. Первой реакцией всегда становится попытка укрепить этот образ, дать ему дополнительные подтверждения. Может быть, кому-то удается таким образом сохранить его до самой смерти. Но есть люди, для которых этот образ оказывается наполненным осознанием собственной глубокой неполноценности, ущербности. Это ощущение глубокого несоответствия тому, как "должно быть" - будь то требования жизни, социального окружения или потребностей "души", таких, как потребность творчества и самовыражения.


Эта ситуация в каких-то случаях вырастает в осознание "непреодолимости" этой неполноценности. Часто бывает трудно сказать, насколько иллюзорна или объективна эта непреодолимость - важно то, что она существует как внутренний факт. Вопрос в том, что что-то может войти в человека в этот момент - некоторая помощь "свыше" или "изнутри" - кому как нравится - и дать другое ощущение жизни. Но для этого нужно освободить для этого влияния место, открыться ему, может быть даже обратиться к нему. О чем должен молить Бога религиозный человек - об исправлении жизни в соответствии с его образом себя, или о другом видении жизни, о новой жизни? Чего должен искать человек внутри себя - сил воплотить идеальный образ себя "возможного" несмотря на все препятствия или другого отношения к себе?


Есть точка зрения, говорящая о том, что если не всех, то некоторых людей, некоторая логика внутренних и внешних событий будет подталкивать ко второму ответу, даже если они будут упираться. Что некоторым людям обязательно нужно внутренне умереть - для своего прежнего образа "я" - для того, чтобы родиться - то есть чтобы внутренняя жизнь продолжалась. Возможно, просто некоторая структура обстоятельств помещает этих людей внутрь этой логики событий, в которой они могут двигаться "только вперед".


Для начала возьмём известный текст о зерне, которое должно умереть, чтобы родиться:  «Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрёт, то останется одно, а если умрёт, то принесёт много плода». У этого текста много разных значений, и мы будем часто к нему возвращаться. Но прежде всего необходимо узнать принцип, который содержится в данном тексте, — и узнать, как его в полной мере применять к человеку.Существует книга афоризмов, которая никогда не была и, вероятно, никогда не будет опубликована. Я упоминал уже об этой книге в связи с вопросом о смысле знания и цитировал оттуда один афоризм. Касательно того, что мы обсуждаем, в этой книге говорится следующее: «Человек способен родиться; но, чтобы родиться, он должен сперва умереть; а прежде чем умереть, ему необходимо пробудиться». В другом месте эта книга утверждает: «Когда человек пробудится, он может умереть; а когда он умрёт, он способен родиться». Мы должны выяснить, что это значит.
(Г.И.Гурджиев, по книге П.Д.Успенского "В поисках чудесного")
Может ли этот отрывок иметь отношение к этой внутренней логике событий, происходящих с людьми в этих глубоких кризисах? Имеет ли это "пробуждение" отношение к тому сознанию, о котором мы говорили в начале - которое вроде бы и отличается от интересов жизни, и в то же время с ними связано? Для тех людей, кто переживает этот внутренний кризис, это, возможно, сугубо практический и жизненный вопрос - может быть, выраженный в других словах - имеет ли какой-то смысл происходящее с ними, или они просто жертвы обстоятельств? И не может ли быть так, что через этот цикл "пробуждение - смерть - рождение" что-то новое, более высокое пытается пробиться в наш мир через этих людей?

Возвращаясь к вопросу, поставленному в начале — есть ли какая-то цель в том, что мы не просто бесчувственные самовоспроизводящиеся автоматы, а переживаем эти боль и отчаяние изнутри? Мы можем отвлечься от этого невыносимого отчаяния в такие моменты, - переключить внимание, забыться, заглушить боль, перестать ее осознавать — но не значит ли это, что мы упускаем какую-то возможность, не входим в ту дверь, которая открывается для нас, убиваем самое живое в себе?


Автор статьи Антон Мочалин
его проект:
Психологическая программа "Цель"